В конце мая 2014 г. я подписал контракт с Нацгвардией, а через месяц нас отправили в командировку в зону АТО. 1 июля мы прибыли в Изюм, а впоследствии – рядом со Славянском в населенный пункт Николаевка, где планировалось блокирование выхода Стрелкова.
Наш инструктор – бывший ВВшник (покойный, поэтому фамилию называть не буду) – давал тогда достаточно непонятные инструктажи... Это была попытка дискредитации батальона...
Ничего общего с защитой мирных жителей они не имели... Более того, были попытки выставить батальон убийцами. К счастью, нам хватило ума не выполнять подобные инструктажи.
Довольно странными тогда были и указания по ведению боя. К примеру, наше подразделение должно было идти во вторую или третью волну для зачистки с. Николаевка. Но случилось так, что мы пошли первыми. Согласно инструктажу, мы должны были зайти с одной стороны, а с другой – десантники. Двое суток там находились, но никаких десантников не видели. Были только бывшие "беркута" и "Омега" (спецподразделение МВД, – ред.), которые легли под забором на входе в деревню и встали, когда мы выходили из нее...
...Если бы сегодня пришлось принимать решение о штурме Иловайска, я бы поступил так же. Все понимали, что Иловайск – это железнодорожная ветка, куда заезжали боеприпасы из России. Однозначно ее надо было перекрыть.
У нас было стрелковое автоматическое оружие, противотанковое оружие. Остальное мы брали в бою.
Не было ни танков, ни подмоги авиации... Ну и что... Не все военные подразделения имеют тяжелое вооружение.
Я руководил отдельной группой особого назначения в батальоне, а потом исполнял обязанности командира отдельного специального взвода спецназначения. Он выполнял специальные тайные задания, связанные с ведением боевых действий.
Первая попытка штурма города была 10 августа. Но поскольку смежные подразделения вышли из боя, то нам ничего не оставалось, как приостановиться. Мы понесли потери: погибли четыре человека.
Следующее дело было 17 августа. Но планировали операцию уже сами, без генералов (штаба АТО, – ред.). Они предлагали нам заходить по асфальтовой дороге, хотя это было опасно. После длительных споров нам сказали: "Заходите, как хотите".
Поэтому 18 августа мы "взяли" половину города. Однако смежным подразделениям, которые заходили с других сторон, не удалось продвинуться вглубь. И мы остановились...
А уже 19 августа мы попытались взять штурмом основную часть Иловайска. Попытка была неудачной. Бой длился с 10 до 17 часов. Потом мы ушли, потому что понесли потери: погибли четыре человека, много было тяжелораненых...
После 19-го числа начало поступать подкрепление той стороне. Есть данные, что в Иловайск тогда зашли еще 400 человек с тяжелой техникой... Они поняли, что нам удалось их обойти и закрепиться в городе. И выбить нас не так просто будет...
У нас была договоренность с командующим сектором – Хомчаком, что мы берем под контроль две улицы, а к вечеру он заводит туда Вооруженные силы. Но в течение десяти суток команду на ввод войск он не получил. Потом мы общались с военными ВСУ, спрашивали, почему не зашли в город... Они подтвердили, что им не дали команду.
Ситуацию в Иловайске осложнил еще и тот факт, что командующий сектором "Д" Литвин развернулся и, мягко говоря, переехал в другое место дислокации... И некоторые военные подразделения оголили тылы и позволили закрепиться террористической группировкой в районе Старобешево.
Очевидно, Литвин получил информацию, что на территорию Украины вторглись вооруженные силы Российской Федерации, и решил сменить место пребывания...
Мы тогда еще не знали о мероприятии российских войск. Я лишь заметил, что военные, которые сидели на высотках за Старобешево, куда-то исчезли. Но я не мог тогда и представить, что они убежали... Сильные бои продолжались до 28 августа. А потом нам разрешили уйти из города... В рацию было слышно тишину. Мы построили колонны и на следующий день двинулись.
На тот момент речь шла об уходе в Многополье, где был штаб сектора. О выходе из сектора я тогда даже не думал. Надеялся, что мы перегруппируемся и подготовимся к контрнаступлению. Для меня не было тактических проблем, чтобы "взять" Иловайск... Оставалось недели три, максимум месяц, чтобы мы завершили войну...
Но оказалось, что поступил приказ об отходе из сектора вообще.
Нам сообщили о формировании так называемого зеленого коридора, чтобы бойцы вышли из окружения... Думаю, его организовали специально, чтобы уничтожить, как сегодня часто высказываются о добровольцах, "неподконтрольные дикие батальоны". Почему "неподконтрольные"? Потому что дебильные приказы мы не выполняли. А почему "дикие"? Мы "сносили" позиции "сепаров" полностью, без возможности вернуться...
Расстрелять такое количество техники и людей, которые выходили из Многополья, за сутки можно было разве что в так называемом "зеленом коридоре". Фактически создали тир для россиян...
В Иловайске были признаки российского присутствия. Беспилотники круглосуточно "висели" в небе и нам постоянно блокировали связь. Полностью "положить" связь – достаточно непросто. Обычным шахтерам, которые, по сообщениям российских СМИ, воюют на Донбассе, - это не под силу...
Впоследствии присутствие регулярных войск России подтвердилось в боях. В частности, 19 или 20 августа состоялся бой в с. Грабское у железнодорожного переезда, во время которого расстреляли микроавтобус с украинскими бойцами. Они ехали на похороны своего командира разведки "Скифа"...
Фактически автобус наткнулся на засаду... Одному бойцу удалось выжить. И на следующий день мы подобрали его. Он и рассказал, как все произошло...
По его словам, россияне расстреляли автобус из танка, а потом подбили БМД. Он видел, как один из российских офицеров добивал раненого с расстояния 30 м...
Слова этого бойца я потом сопоставил на месте происшествия. Все сошлось. А потом увидел видео, выложенное той стороной, на котором уже после боя горела подбитая БМД. Россиян уже не было...
Наш батальон прорвал кольцо окружения во время выхода через так называемый зеленый коридор и попал в тыл врага. Мы взяли восемь пленных военнослужащих вооруженных сил Российской Федерации, еще 20 – сидели в кукурузе... Тогда к нам пришел российский офицер и сказал, что сдается нашему офицеру, а с ним сдаются еще эти 20. Но мы не хотели больше брать пленных, потому что их расстреливали вместе с нами. И снаряды попадали сначала туда, где были россияне... Поэтому мы послали его... в кукурузу.
В Красносельском нам пришлось обороняться 36 часов. Около 40 человек с нашей стороны и 500 – силы противника. Мы подвели тогда семь единиц бронетехники, в том числе три танка. Ждали подмогу... У нас заканчивались боеприпасы, да и физические силы истощались...
Российская сторона трижды выходила на переговоры. Мы тянули время. У нас была связь с тогдашним комбатом (Семенченко, – ред.), который говорил, что подмога уже идет. Думаю, такую же информацию он получал из штаба...
Во время переговоров с россиянами мы требовали, чтобы нас вывезли на подконтрольную территорию – в сторону бывшего Комсомольска, а ныне – Верхних Плавней (Полтавской области, – ред.), но они на это не соглашались. Впоследствии я понял почему... Туда завезли различные военные подразделения РФ, каждый из которых курировал определенный сектор. В случае появления на "их территории" кого-то чужого у них был приказ стрелять. Поэтому мы не могли тем путем пройти. Россияне не будут вступать в бой со своими, а для нас договариваться с каждым подразделением – нереально.
В ходе очередных переговоров удалось договориться, что мы возвращаем их пленных, а они, со своей стороны, сначала наших раненых пускают на подконтрольную территорию через Красный Крест, а потом и нас.
31 августа на определенном пункте сбора все выстроились в колонну. И один из российских военных сказал нам, бойцам "Донбасса": мол, "пацаны, заматывайтесь бинтами, 15-20 человек, и становитесь рядом с военными ВСУ, потому что вас пока не отдают...". Было, увы, несколько "донбассовцев", которые тогда встали и пошли, но их было мало. Мы увидели, кто есть кто на самом деле... Потом подошел другой российский военный и сказал: "Все, кто из "Донбасса" остаются, остальные – уходят".
У всех, кто остался, были ранения или контузия...
У меня было три пулевых ранения в голову, осколочные ранения, две тяжелые контузии, повреждена правая ступня, которую затем (в плену, – ред.) докрутили... Этого хватало, чтобы поехать в автомобиле с тяжелоранеными, но я не мог оставить своих подчиненных... "Моих" 22 ребят зашло в Иловайск и 20 – вернулось.
Фактически нас завели россиянам в руки. Расстреляли, сожгли все, что двигалось...
Из всех пленных батальона "Донбасс" больше всего досталось мне. Но ни разу не жалел, что остался с ребятами, были сохранены человеческие жизни. А это – основное.
Возмущает лишь то, что несмотря на такое количество жертв в Иловайске, на общегосударственном уровне не чтят их память, даже пенсию по инвалидности не всем выдали...
Более того, эта пенсия составляет чуть больше тысячи гривен. А приходится каждый день идти в аптеку и покупать весьма недешевые лекарства...
Это – провал всех командиров сектора. На местах люди бились до последнего... Видели, что их не сломать, вот и решили оголить определенные позиции, создать котел и уничтожить всю технику.
Почему никто до сих пор за это не наказан? Наоборот, Муженко, к примеру, "долепили" звездочек на погонах... А за что? За то, что довели ситуацию до котла?..
Когда я вернулся из плена, начал изучать схемы освобождения пленных, узнал о Рубане, других "освободителях" ... И понял, что действия большинства из них - это блеф ...
В августе 2015 Рубан сорвал обмен 13 "наших" пленных на 12 с той стороны. Был у нас еще козырь - помощник Захарченко. Мы возили его в отдельной машине, не показывали им. За его предлагали пятерых наших военнослужащих. Но Рубан позвонил Морозовой (Дарья Морозова - "омбудсмен" ДНР", - ред.) И сказал, что с места обмена надо бежать, дословно: "Вас начнут "валить", Семерка выставил своих снайперов". На что Морозова сказала, мол, этого не может быть, а как же обмен ... Рубан ей ответил: "Я тебе все равно этих 12 человек доставлю ..."
Обмен не состоялся. А потом Рубан в одностороннем порядке отвез этих 12 и "козыря" на неподконтрольную территорию. Позже мне рассказали, что среди них было девять человек, которых в Украине обвиняли по 15 "бандитским" статьям. Якобы они заплатили 150 тыс. долл., чтобы их вывезли на ту сторону.
Ребята, которые были в плену, потом рассказывали, что однажды Рубан хорошо пьяный доллары давал охранникам. Бойцов, которые шли на обмен, выстроили перед ним у стены. И он им сказал (передаю дословно): "Какими бы вы ни были, и какими бы ваши руки не были в крови, а я вас везу домой".
Среди этих ребят были и так называемые "смертники" Фураев, Комисарчук и Скачко ( "Сэм", - ред.). Фураев даже поссорился тогда с Рубаном, он не мог согласиться со сказанными словами как офицер ...
Рубан пробухал там еще сутки, хотя должен был уже отвезти бойцов на украинскую территорию. "Начальник контрразведки" террористов подарил ему пистолет АПС с глушителем, а затем Рубан вывез бойцов. "Сэма" вез в своем бронированном автомобиле до Киева ...
Рубан выполняет волю Медведчука. Его роль в самом начале боевых действий на Донбассе сводилась к тому, чтобы вывозить пленных россиян. После Иловайского котла он рассказывал, что российских военных на Донбассе нет, а в российскую форму переоделись террористы, чтобы батальон "Донбасс" сдался им в плен ...
Дмитрий Кулиш