Но даже если власть РФ не причастна к началу борьбы против киевских сепаратистов (и галицких нацистов, чья самореклама служит идейной основой киевского сепаратизма) — как удаётся уже освободившейся части Новороссии так долго противостоять хотя и расстроенной, но всё же государственной военной машине? Почему, когда в дело вступили регулярные войска Украины, их столь же регулярно бьют? Откуда берутся миллионы патронов и тысячи снарядов, нужные на каждый день серьёзного сражения?
Донецкий каменноугольный бассейн — не позже чем четвёртый по времени возникновения промышленный район России (если мне склероз не изменяет — после московско-тульского, уральского, петербургского). Луганский завод снабжал пушками ещё севастопольскую оборону 1854–5-го годов. А с появлением нитрации — способа производства взрывчатых веществ обработкой различной органики смесью азотной и серной кислот — именно Донбасс стал одним из крупнейших в стране производителей боеприпасов.
Донбасс — далеко не крупнейшая в мире масса угля. Да и пласты там в основном сравнительно тонкие (в некоторых шахтах разрабатываются слои угля толщиной немногим более полуметра, так что для них создают особо малогабаритную технику или вовсе работают вручную), да зачастую ещё и крутопадающие. Зато почти весь донбасский уголь — либо малозольный энергетический, либо коксующийся. Поэтому в регионе развита прежде всего металлургия (благо поблизости находится Криворожский железорудный бассейн). Для неё тысячи коксовых батарей нагревают каменный уголь без доступа воздуха.
Микропористый почти чистый углерод — кокс — не единственный результат этого процесса. Не меньшее значение имеют окислы азота (из них делают азотную кислоту) и смола, содержащая значительную долю бензола C6H6 и его производных — фенола (к бензольному кольцу присоединён гидроксил –OH) и толуола (к тому же кольцу присоединён метил –CH3). Нитрацией можно получить тринитробензол (а на его основе дальнейшими химическими манипуляциями создают особо мощный гексанитробензол и термостойкий триаминотринитробензол), тринитрофенол — мелинит (от французского miel — мёд; в расплавленном виде действительно похож) — и тринитротолуол — тротил. Все эти вещества — мощные взрывчатки. Правда, мелинит легко реагирует с металлами, и полученные соли очень чувствительны: в русско-японской войне десятки японских корабельных пушек разрушены внутренними взрывами снарядов, начинённых шимозой (по фамилии химика, организовавшего производство тринитрофенола в Японии), а после войны взрыв в артиллерийском погребе разрушил флагманский броненосец «Миказа». Но тротил образцово безопасен в обращении: химически устойчив, в огне горит и плавится без взрыва, в литом виде не взрывается даже при простреле винтовочной пулей. Итак, коксохимия обеспечивает производство основной начинки для снарядов.
В XX веке к коксохимии добавились другие виды производства. Связывание атмосферного азота по методу, концептуально найденному лауреатом (1918) Нобелевской премии по химии «за синтез аммиака из составляющих его элементов» Фридрихом Зигфридовичем Хабером (1868.12.09–1934.01.29) и технологически проработанному лауреатом (1931, с Фридрихом Хайнриховичем Бергиусом (1884.10.11–1949.03.31)) Нобелевской премии по химии «за заслуги по введению и развитию методов высокого давления в химии» Карлом Карловичем Бошем (1874.08.27–1940.04.26), позволило создать промышленность азотной кислоты в количестве несравненно большем, чем вырабатывает коксохимия, и азотных удобрений — прежде всего аммиачной селитры NH4NO3, используемой также в составе множества взрывчаток. Правда, Северодонецк, где находится один из крупнейших в СССР химических комбинатов «Азот» (я был там в 1978-м на конференции, организованной северодонецким же создателем управляющих вычислительных машин — НПО «Импульс» — для показа своих новейших разработок, применённых «Азотом»; всего же я был в командировках на «Импульсе» 15 раз), сейчас оккупирован киевскими карателями. Но зная плотность внутридонбасской железнодорожной сети, полагаю: за время боёв с этими карателями можно было вывезти со складов комбината на другие химические предприятия региона многие десятки тысяч тонн кислоты и селитры.
Взрывчатые смеси на основе аммиачной селитры малочувствительны: для их приведения в действие нужны мощные детонаторы. Но таких на Донбассе пруд пруди: ведь селитра с добавкой солярки — самое массовое промышленное взрывчатое вещество, используемое в горном деле миллионы раз в год. Смесь аммиачной селитры с соляркой — игданит, поскольку оптимальный состав (7% солярки) разработан в институте горного дела академии наук (ИГДАН) имени выдающегося специалиста по воздухообмену в шахтах и безопасности горных работ академика Александра Александровича Скочинского (1874.07.13–1960.10.06) — довольно быстро расслаивается, но сделать из неё фугасную закладку почти любой грамотный шахтёр сможет за то время, пока противник от горизонта подойдёт к месту этой закладки. Смеси с алюминиевой пудрой — аммоналы — тоже недолговечны: без защитной масляной плёнки на поверхности пудра быстро окисляется. Но сплавы с тротилом — амматолы — стабильны и безопасны в обращении, причём в разы мощнее тротила. Трёхкомпонентный сплав — аммиачная селитра, алюминиевая пудра, тротил — опять же могуч, безопасен, да ещё и сравнительно дёшев. Сплавы на селитряной основе годятся для миномётных и реактивных снарядов, а с небольшими добавками стабилизаторов устойчивы и в пушечных боеприпасах.
Нитрацией целлюлозы получают пироксилин — основу бездымных порохов. Правда, хлопок для неё на Донбасс завозили извне — но несколько десятилетий назад, насколько я наслышан, освоили нитрацию древесной целлюлозы, а поблизости от Донбасса есть бумажные фабрики. Цветной металлургии на Донбассе немного, но ещё в советское время освоены и производство гильз из чёрного металла, и выпуск влагозащитных покрытий — сперва лаковых, потом полимерных. Так что для Луганского патронного завода в регионе хватает исходного сырья. И он работал даже в годы укронезависимости.
Мало создать патроны, снаряды и даже ракеты (а боеприпасы для реактивных систем залпового огня производить немногим сложнее, чем артиллерийские выстрелы сопоставимого калибра). Надо ещё иметь из чего их выпустить. Поначалу ополченцы располагали в основном автоматами и ручными противотанковыми гранатомётами с оружейных складов местных управлений милиции, службы безопасности Украины да нескольких воинских частей, вставших на сторону закона против государственного переворота в Киеве. Но вскоре у них появились собственные пушки, пусковые установки, бронетранспортёры и танки — в том числе и те, что отродясь не выпускались не то что на Донбассе, но даже на харьковских заводах (а Харьков в советское время стал одним из главных центров разработки и производства танков). Естественно, киевские марионетки и их западные кукловоды тут же объявили всё это щедрыми подарками Российской Федерации (а саму РФ — агрессором).
Первые экземпляры тяжёлых вооружений и самоходной техники, использованные ополченцами, несомненно попали к ним из воинских частей Украины — свидетельских показаний и видеозаписей трофеизации хватило бы даже на самый предвзятый суд. Да и в дальнейшем трофеев было более чем достаточно для серьёзнейшей боевой активности. К сожалению, в вооружённых силах Украины всё ещё немало людей, искренне полагающих, что они воюют не с собственным народом, и поэтому старающихся при выходе из окружения вывести из строя всё, что не удаётся взять с собой. Но Донбасс располагает громадным парком ремонтных служб самого разнообразного профиля: не говоря уж обо всём прочем, в горном деле употребляется столь много техники и накапливается она столь долго, что мастера умеют чинить всё металлическое.
И всё же трофеи — действительно не единственный канал пополнения технического арсенала вооружённых сил Новороссии вооружёнными силами Украины. Один из главных героев сериала «Солдаты» — прапорщик Шматко — не зря носит южнорусскую фамилию. Ещё в имперские времена интенданты малороссийского происхождения прославились даже на общем фоне. А ведь фон был впечатляющий. Александр Васильевич Суворов (1730.11.24–1800.05.18) в начале Семилетней войны (1756–1763) угодил в тыловые службы, но в 1758-м добился своего перевода в действующую армию и причину такого желания объяснил кратко: «Всякого прослужившего два года по интендантской части можно расстреливать без суда». В советское время легенды об украинских прапорщиках соперничали с легендами об еврейских спекулянтах (и то и другое — далеко не безосновательно). В постсоветское лихолетье украинская армия ухитрилась неофициально распродать едва ли не все запасы, накопленные СССР для удара через союзные балканские страны по Греции с Турцией и через почти нейтральную Югославию по Италии. Неужели кто-то может поверить, что на кого-то из щедрых покупателей — например, на новороссийских ополченцев — не обратят внимания просто по политическим причинам?
2014.04.12–07.06 Артёмовск Донецкой области официально пребывал под флагом Донецкой Народной республики. В это время — в ночь на 2014.06.20 — громадную базу хранения бронетехники в городе час штурмовали ополченцы, но ничего не добились и отошли, не войдя на территорию. Тем не менее вскоре появились сообщения: ополченцы располагают взятой на базе техникой. Сперва рассказы сочли пропагандистской маскировкой поставок из РФ. Но уже опубликованы материалы взлома электронной переписки нескольких украинских офицеров достаточно серьёзных рангов. Из них ясно: вся ремонтопригодная часть содержимого базы вывезена ещё задолго до штурма — он понадобился как раз для сокрытия результатов успешной коммерческой операции.
Подсчёты множества подобных боевых и финансовых операций показали: вся боевая техника и артиллерия, уже использованная ополчением, могла быть добыта из местных ресурсов. Так же как могли быть произведены на месте или добыты в качестве трофеев все израсходованные ополчением боеприпасы. Для такой добычи нужны только умелые руки и немалые деньги. Но то и другое на Донбассе всегда было в более чем достаточном количестве. Можно даже не рассчитывать на сбор денег в Российской Федерации (он несомненно необходим по многим организационным и политическим причинам, но может покрыть лишь расходы на обмундирование, питание и медицинскую поддержку войск Новороссии): местные олигархи — прежде всего Ринат Леонидович Ахметов — изначально организовали массовый публичный протест как раз чтобы напомнить победившему днепропетровскому клану о необходимости считаться с интересами донецкого клана (эти две группировки соперничали ещё в советское время). Полагаю, начиная этот протест, донецкий клан вряд ли стремился к его переходу в прямое силовое противостояние, но донбасские бизнесмены достаточно хорошо знакомы с ресурсами своего региона, чтобы оценить его шансы в боевых действиях. На мой взгляд, эти ресурсы достаточны если не для похода на Киев, то по меньшей мере для создания Новороссии от Харькова до Тирасполя (с учётом перехода ресурсов освобождённых районов в распоряжение освободителей и включения в их ряды новых добровольцев).
Киевские каратели уже поняли, что не могут подчинить Донбасс. Сейчас они ведут не боевые действия, а террористическую операцию, нацеленную на уничтожение жизнеобеспечивающей и производственной инфраструктуры региона. Но опыт Великой Отечественной войны показал: Донбасс может за считанные годы залечить и несравненно худшие раны. Тогда ему помогала вся страна — но и сейчас найдутся желающие возродить один из лучших промышленных регионов мира, чтобы в дальнейшем использовать плоды его трудов. А Киев либо вновь станет промышленным и культурным центром, либо сгниёт и сгинет вместе с наводнившими его провинциалами — окраинцами.
Всё сказанное никоим образом не означает, что Российская Федерация вовсе не помогает Новороссии оружием, боеприпасами, военными специалистами. Это только указывает: все нынешние и будущие успехи Новороссии можно объяснить и без предположения о такой помощи.
Источник