Информагентства разнесли по миру сенсацию. «Боевые действия в восточных регионах Украины, скорее всего, завершатся патовой ситуацией и сохранением за бойцами ополчения контролируемых ими территорий», - заявил директор Центра реагирования на кризисы НАТО бригадный генерал Нико Так. Это, пожалуй, первое авторитетное признание того, что Донбасс может выстоять в противоборстве с остальной «незалежной державой». С военной точки зрения – это чудо, поскольку начиналось противостояние в условиях совершенно несопоставимых сил укро-армии и ополчения. Тем не менее, факт есть факт: наступление сил Новороссии налицо, «бросок к морю» совершён, инициатива в руках ополчения…
Как такое стало возможным?
Прежде всего посмотрим на карту. С самого начала войны территория, контролируемая ополченцами, представляла собой четырехугольник, правый нижний угол которого упирался в российскую границу, а левый верхний – в знаменитый Славянск. Этот городок был выбран явно неспроста. На юг от него, до самого Донецка тянулась вдоль железной дороги городская агломерация Краматорск – Дружковка – Константиновка – Дзержинск, а на восток, к Луганску течёт Северский Донец.
Заняв Славянск совсем небольшим отрядом, Стрелков превратил этот городок в «шверпункт» – центр позиции, узел, на котором всё держится. Предполагалось, вероятно, что пока укро-каратели будут пытаться взять его, власти в Донецке и Луганске получат достаточно времени для того, чтобы выстроить устойчивую оборону по железной дороге Славянск – Донецк и Северскому Донцу.
Этого, как известно, не случилось, и 5 июля Стрелкову пришлось уйти из Славянска по соображениям не столько военным, сколько политическим: уж слишком явно шло дело к подготовке капитуляции в самом Донецке. Таким образом, первый, «славянский» раунд борьбы ополчение проиграло; но «по очкам», а не «нокаутом».
Это очень скоро ощутили на своей шкуре укро-генералы, с конца мая начавшие осуществление «анаконда-плана» – продвижения вдоль русско-украинской границы для того, чтобы окружить ополчение. То, что подобного рада планы исправно проваливались со времён Фридриха Великого, украинских «полководцев» ничуть не смущало. И вот очередная «анаконда» была рассечена на части, превратившись из почтенного «удава» в «кишку Порошенко».
Но этот раунд если и был выигран ополчением, то опять-таки «по очкам»: сил и, главное, техники у него было настолько мало, что даже окружённых и отрезанных укров пришлось почти месяц уговаривать сдаться и уйти на территорию России. Дело это было долгое, нудное, и если даже завершилось относительным успехом, то лишь потому, что укро-командование вообще махнуло рукой на своих окруженцев и занялось бестолковыми атаками на пригороды Донецка.
Между тем, если бы укры отреагировали на разрезание «кишки Порошенко» адекватно (то есть быстро отвели бы далеко забравшиеся войска и организовали деблокирующий удар), то вполне могли бы «свести раунд вничью», а то и с перспективой более существенного успеха…
Впрочем, именно этого «более существенного» укро-генералы и попытались добиться в «третьем и четвертом раундах», когда начали пытаться «оседлать» дорогу Донецк – Луганск: сперва у Шахтёрска и Тореза, а затем у Снежного и Красного Луча.
Надо признать, что эти попытки всякий раз приводили к тяжёлым ситуациям в обороне ополченцев. И будь они предприняты месяцем раньше, почти наверняка привели бы к падению Донецка. Но месяцем раньше до такой простой мысли как овладение коммуникациями укро-генералы не додумались, как и не смогли сообразить, что удары на рассечение единой территории Новороссии надо бы как-то синхронизировать.
Но нет – удары укров с севера на Шахтёрск и с юга на Снежное разошлись во времени почти на две недели. Результат известен: оба удара ополченцам удалось отбить с полезным для Новороссии результатом. В ходе этих боёв каратели теряли технику (в том числе и по причине банальной нехватки горючего), которую ополченцы ухитрялись приводить в боеспособное состояние. Следствием этого стало постепенное выравнивание в соотношении сил, так что «по очкам» побеждало в итоге ополчение.
Впрочем, перевес в силах (пусть и не подавляющий) всё равно сохранялся за украми, и их командование в очередной раз попыталось его реализовать в атаках на Иловайск.
И опять совершило дурацкую, в общем-то, ошибку – стянуло в «ударный кулак» всё, что было. И кулак этот раз за разом разбивался в кровь при лобовых атаках на уплотнившуюся и насыщенную огневыми средствами оборону ополченцев. А когда ополченцы предприняли весьма ограниченный (по идее) контрудар, то сами же с удивлением обнаружили, что прорвали фронт и никаких существенных сил карателей не встретят аж до Новоазовска. Кстати, по военной науке, допущенный укро-генералами просчёт называется «отсутствием эшелонирования».
Командованию ополченцев оставалось «всего ничего» – воспользоваться неожиданным успехом и развивать наступление, что и сейчас и делается. И в «пятом раунде» украм уже светит «нокаут».
Можно, конечно, иронизировать по поводу того, что «это не столько ополчение выиграло, сколько укро-командование проиграло». Однако ещё Сунь Цзы говорил, что на войне важно не только самому поступать умело, но и использовать ошибки противника. Это умение ополченцы уже показали.
Григорий Рожнов