21 марта 2017 года два эксперта по безопасности из Национальной лаборатории Министерства энергетики Айдахо поехали в Сан-Антонио, Техас, чтобы получить радиоактивные материалы из некоммерческой исследовательской лаборатории. Миссия сбора является частью деятельности агентства Национальной ядерной безопасности, которое отслеживает образцы расщепляющегося материала, которые были распространены среди различных государственных и частных исследовательских учреждений до конца 90-х годов. Трудно отслеживать расщепляющийся материал, когда он распределен в сотнях различных мест, поэтому программа возврата образцов направлена на снижение риска попадания материала в чужие руки путем его сосредоточения в национальных лабораториях.
Государственные и федеральные правоохранительные органы никогда публично не объявляли о случае воровства в Сан-Антонио, инфлормация о котором появилась на свет только в понедельник в следственном докладе центра общественной безопасности.
Сотрудники Department of Energy’s Idaho National Laboratory привезли радиационные детекторы, образцы плутония и цезия - радиоактивного изотопа, полученного в результате ядерного деления урана и плутония. Цезий не используется для производства ядерного оружия, но программа по сокращению ядерной угрозы называет его “самым опасным из всех радиоактивных изотопов” и утверждает, что он может быть использован для так называемых "грязных бомб". Исследователи Idaho National Laboratory унесли эти радиоактивные образцы для калибровки детекторов излучения.
Когда двое неназванных сотрудников прибыли в Сан-Антонио они остановилиссь в отеле “в бандитском районе”, сообщает Центр общественной безопасности. Вместо того, чтобы взять ядерный материал и испытательные приборы в отель с собой, сотрудники лабратории решили оставить их на заднем сидении своей арендованной машины на ночь. Когда они проснулись на следующее утро, они обнаружили, что окна машины разбиты, а расщепляющийся материал отсутствует.
Полицейские Сан-Антонио консультировались по делу с ФБР, но ни одно из ведомств не выпустило публичного заявления. Полицейские не смогли обнаружить никаких улик: на месте кражи нет отпечатков пальцев, также не имеется записей с камер видеонаблюдения или свидетелей преступления. Осмотр местных ломбардов не дал результатов. Прошел год, но власти до сих пор не знают, где находятся радиоактивные вещества.
Потеря радиоактивных образцов не редкость. В докладе , опубликованном в прошлом году Международным Агентством по атомной энергии обнаружили, что различные лица с 1993 по 2016 год приобретали или пытались получить ядерный материал для “торговли или злонамеренного использования” 270 раз за последние два десятилетия.
Это вряд ли удивительно, учитывая относительно плохой послужной список США и России, когда речь идет о наблюдении за местонахождением их ядерных материалов. В 2009 аудиторы от Министерства энергетики США обнаружили на более трети своих объектов возможность “неточного учета количества и местоположения определенных ядерных материалов." На самом деле, Департамент Энергетики не мог объяснить местонахождение почти 20 килограмм обогащенного урана и 45 граммов плутония.
Среди гражданских исследователей ядерного материала, например, грамм плутония потеряли исследователи в университете штата Айдахо в этом году, сообщается общественности в Комиссии по ядерному регулированию. С другой стороны, Департамент Энергетики также отвечает за контроль за военными ядерными материалами и, как правило, не сообщает о потерях.
Ни полиция Сан-Антонио, ни Национальная Лаборатория Айдахо не раскрыли количество пропавшего плутония и цезия центру общественной целостности, но представитель лаборатории сказал, что этого плутония недостаточно для создания ядерной бомбы, которая требует около семи фунтов расщепляющегося материала. Однако всего лишь несколько грамм радиоактивного материала достаточно, чтобы сделать "грязную бомбу", и это причина, по которой правительство США сделало оборот радиоактивных образцов приоритетом национальной безопасности.
Даже при наличии лучших методов обеспечения безопасности, невозможно учесть человеческий фактор, когда дело доходит до защиты радиоактивных материалов от кражи.