В русском языке есть заимствованное из немецкого слово, известное в шахматной игре: цугцванг. Кто ставит своего противника в трудное положение, оставляет ему только невыгодные варианты. И ничего не делать тоже нельзя.
Владимир Путин и его главный дипломат Сергей Лавров — мастера в том, чтобы ставить в трудное положение других. Это они неоднократно демонстрировали в последние годы. Снова и снова Москва мастерски вынимала из шляпы знаменитого кролика. Каждый раз между Берлином, Брюсселем и Вашингтоном появлялось напряжение. Маг наблюдал, как ссорятся его противники, и мог подготовить миру следующий сюрприз.
В Сирии два года назад игра началась после инициативы по уничтожению химического оружия. Большая часть арсенала обезврежена, и это положительная сторона. США, в свою очередь, отказались от воздушных атак на Асада. Кто знает, к чему бы они привели. Но сирийская армия в то же время продолжала войну против собственного народа, бомбардировками, бочковыми бомбами и также газом. 250 000 были убиты с начала войны, подавляющее большинство — армией Асада.
Также против Киева Москва часто применяла эту тактику. Предложения в газовом споре всегда сопровождаются угрозой, что следующей зимой стране придется замерзать. Россия разожгла конфликт на Донбассе, а затем поддерживала его нескончаемым потоком оружия и боевиков. Затем Кремль неожиданно предложил помощь пострадавшим: Конвой белых армейских грузовиков уже выехал, когда об этом были проинформированы Киев и Красный Крест. Можно ли было отказаться?
Президент Путин снова создает факты. Но какая у него цель?
Теперь снова Сирия, где территории захватывают террористы Исламского Государства (ИГ), а государство Асада рушится. Если вы хотите бороться с ними, то это возможно только с нами, заявили Путин и Лавров. То, что подготовка к военному вмешательству на стороне Асада уже в полном разгаре, Москва ни разу серьезно не опровергла. Говорить об этом «преждевременно», сказал Путин.
Принять это предложение — означает сотрудничать с двумя непредсказуемыми правителями в качестве партнеров: Путиным и Асадом. Поэтому Вашингтон медлит, и ему тут же подготовили другой ужасный сценарий: российские и американские самолеты могут столкнуться в небе над Сирией — несчастный случай, который может привести к катастрофе.
Опять наблюдатели ломают голову над тем, чего хочет достичь Путин. Два основных предположения не являются взаимоисключающими: сохранение и расширение влияния России на Ближнем Востоке, с одной стороны; с другой, возвращение на международную арену в качестве равноправного партнера с Соединенными Штатами.
Как и в Украине, Россия потеряла свое влияние и на Ближнем Востоке. Теперь Москва может гарантировать хотя бы то, что другие также не получат никакого влияния. Кроме того, Путин пытается добиться расположения Ирана, который после ядерной сделки не должен сближаться с Западом. Аннексия Крыма и война на Донбассе уже отошли на задний план. Вдруг Россия оказалась потенциальным партнером; принципы теряют значение.
Вполне вероятно, что руководство в Москве еще не решило, какие у него приоритеты. Но у него есть время, пока в Берлине, Брюсселе и Вашингтоне спорят по поводу того, являются ли Асад и Путин меньшим злом. Путин не ощущает никакого давления.