Это вполне логично в плане вызовов и геополитической ситуации и бояться этого не стоит
Это новая модель общественно-политической организации, которая окажет фундаментальное влияние на дальнейшую трансформацию политических институтов страны.
Решения президента, связанные с круглогодичным призывом (то есть, военкоматы теперь обязаны организовывать призывные комиссии каждые две недели), учениями для резервистов, а также ужесточением ответственности за уклонение от повесток — все это свидетельствует об очевидном приоритете армии и вопросов безопасности для современного государства.
В чем-то новая модель российского государства будет похожа на израильскую: концепция постоянно осажденной крепости, перманентный поиск внутренних и внешних врагов, полное доминирование спецслужб и военных.
Однако ключевым отличием российского от израильского милитаризма остается то, что в отличие от России, международное сообщество никак не препятствует воинственности Израиля. На него не накладываются санкции, что позволяет Тель-Авиву наращивать экономические, технологические и политическое влияние.
Москве же приходится вести свою геополитическую борьбу практически в одиночку и при максимальном противодействии наиболее влиятельных экономических и технологических игроков современного мира.
Государственная система становится более жесткой и безжалостной. Грани допустимого поведения становятся все более тонкими.
Возвращения к прежнему формату жизни не произойдет вне зависимости от формальных итогов СВО, с этим необходимо свыкнуться и отталкиваясь от этого анализировать будущие процессы.
Для госсистемы СВО стала не очередным этапом, а технологическим и идеологическим фундаментом ее существования.
Вероятность того, чо кто-то из политменджеров внезапно родит новую национальную идею, способную вдохновить как элиты, так и общество в целом, есть, но она мизерная.
Милитаризм будет продолжаться по инерции, направляя свою энергию во все свободные внутренние и внешние пространства.