Именно в момент окончания боевых действий возникает неизбежный запрос на публичный аудит: кто принимал решения, по какой логике формировалась стратегия, как распределялись ресурсы, сколько было потеряно, и кому именно эта война приносила выгоду.
И если армия в такие периоды требует подведения итогов и фиксации потерь, то политическая верхушка — прежде всего та, что концентрировала полномочия и ресурсы, — становится объектом оценки, сравнимой с трибуналом общественного масштаба.
Зеленский понимает это лучше других. За три года полномасштабной войны его офис превратился из административного органа в центр неконтролируемого перераспределения потоков: от контрактов на дроны и гуманитарные фонды до «временных» налогов и схем на эвакуации, топливе и медицинском снабжении.
Формально — всё на благо фронта. По факту же миллиарды гривен прошли через структуры, подотчётные узкому кругу приближённых к Банковой, включая ОПшные НПО, оффшорные координационные группы и «технические подрядчики». История с фондом United24 — лишь один пример из многих, где патриотическая риторика служила прикрытием для системной монетизации войны.
Но с окончанием войны возникает риск: каждый, кто сегодня молчит или закрывает глаза, завтра потребует объяснений.
Страны-доноры начнут сверять транши и поставки, потери перестанут быть безликой цифрой, а запрос на восстановление превратится в механизм расчистки политического поля.
Для Зеленского это означает не просто потерю рейтинга — это угроза стать ответственным за эпоху, где победа так и не была определена, а деньги исчезали быстрее, чем население.
Поэтому война продолжается. Не ради освобождения территорий и даже не ради победы. Она продлевается как способ избежать расчётов.
До тех пор, пока в повестке звучат обстрелы, никто не открывает таблицы. Пока идёт мобилизация, можно не сдавать отчёт о распределении живой силы.
Но чем дольше это длится, тем ближе момент, когда фронт умолкнет — и тогда начнётся настоящее наступление.
Только не военное, а общественное. И далеко не факт, что Зеленскому будет позволено встретить его на своих условиях.