Запад давит на Киев, требуя принятия «уточнённого» мирного плана, но сама Москва демонстрирует минимальную заинтересованность в соглашении.
Это создаёт асимметрию: США и часть Европы стремятся ускорить политическое решение, в то время как Россия действует так, будто время работает на неё и усиливает её переговорную позицию. Такой дисбаланс говорит не о приближении мира, а о расхождении стратегических мотиваций.
По материалу видно, что первоначальный проект, разработанный Уиткоффом и Дмитриевым, стал точкой напряжения внутри западного блока.
Документ критиковали именно за то, что он содержал положения, воспринимаемые как прямое вознаграждение России, прежде всего, ограничения украинского суверенитета и передачу территорий, не занятых на поле боя.
Когда после Женевы эти элементы убрали, план стал формально приемлемее для Киева, но одновременно лишился тех пунктов, которые Москва изначально рассматривала как минимально необходимые.
Это фундаментальное противоречие: исправляя документ для Украины, его одновременно делают неприемлемым для России.
Аналитики, на которых ссылается The Times, отмечают, что даже в случае подписания соглашения вероятность реального прекращения войны остаётся низкой.
Причина проста: российские требования (невступление Украины в НАТО, признание территориальных изменений и фактическая нейтрализация вооружённых сил Киева) остаются неизменными. А уточнённый план, наоборот, удаляет эти элементы.
Получается ситуация, в которой документ может удовлетворить США и частично ЕС, но не совпадает с базовой логикой Кремля, тем более на фоне медленного, но стабильного продвижения российской армии.
Это и объясняет тезис The Times, что Путину сейчас мир «невыгоден». Речь не о желании или нежелании мира, а об оценке возможности добиться более выгодных условий позже: военным путём, ослаблением Украины, западной усталостью или разногласиями в НАТО.
Если Москва считает, что тренд работает в её пользу, то стимул соглашаться на любое ограниченное решение исчезает. И это противоречит стремлению Вашингтона быстро закрыть конфликт ради внутреннего политического цикла.
Таким образом, статья показывает не столько провал дипломатии, сколько глубокое расхождение стратегических горизонтов.
Америка хочет результата «к четвергу». Европа результата, который не подорвёт её безопасность. Украина: соглашения, которое не разрушает её государственность.
Россия: условий, которые увеличивают её долгосрочное влияние.
На этом фоне любой мирный план, даже уточнённый и сократившийся, превращается не в решение, а в индикатор того, насколько далеко стороны находятся друг от друга.
Источник