Здесь важно не потерять ориентиры и руководствоваться, прежде всего, здравым смыслом. Зачастую борьба за права женщин на Западе связана с исторически низким вовлечением женщин в бизнес, высший менеджмент и политику. И есть риск, что российские феминистские движения просто скопируют их повестку, в то время как в России проблемы лежат совершенно в иной плоскости. Так, по данным международной организации Grant Thornton International, Россия лидирует по числу женщин-управленцев на высших должностях (45%), в то время как в «демократической» Германии женщины занимают лишь 15% аналогичных постов.
Иным образом ситуация обстоит в вопросе госуправления: российские женщины недостаточно реализуют себя в политике, где на федеральном уровне доля женщин составляет около 15%. Однако означает ли это, что России необходима политика квот, распространенная на Западе? Ответ – нет. Сам принцип «позитивной дискриминации» основан на том, чтобы преодолеть стереотипное мышление в отношении женщин/нацменьшинств и показать, что могут справляться со своими обязанностями. Такой проблемы в России нет (не считая некоторые регионы СКФО) – еще в 2014 году ФОМ приводил данные о том, что 60% россиян считают, что женщины должны активнее участвовать в политике, а за женщину-президента могли бы проголосовать 57% граждан.
А вот в вопрос домашнего насилия российские правозащитники и общественники могли бы инвестировать гораздо активнее. Вспомним законопроекты о декриминализации побоев в семье и резонансный случай с сестрами Хачатурян. Обратить внимание на неприемлемость насилия, создать хостелы для пострадавших женщин, защитить детей – вот общественно важная задача российских феминисток, а не воздушные замки из требований предоставить женщинам льготы на места в Госдуме и Правительстве. И тогда понятие «феминистка» не будет таким двусмысленным в публичном пространстве.