«Признание "Открытой России" нежелательной организацией - это политическое признание Ходорковского. Это "политический Шнобель" для власти и высшая награда, на которую Ходорковский мог бы сегодня рассчитывать. Это косвенное признание его успехов. Ходорковский стал даже в какой-то момент одной из самых востребованных медиаперсон».
Для молодёжи, не испытавшей на своей шкуре «романтики» девяностых годов, Ходорковский может быть «востребованной медиаперсоной», но у меня к нему другое отношение, потому, что в2000 году я был назначен руководителем группы инвентаризации экспедиции №165, основной задачей которой являлась инвентаризация имущества НГДУ «Правдинскнефть», принадлежащего «ЗАО ЮКОС».
Работа группы, заключалась в том, чтобы к каждому объекту, обозначенному на обновлённой карте найти документы, подтверждающие его принадлежность ЮКОСу. Работа рядовая, но нудная. В этом ничего интересного нет. Интересно другое. Только на «Правдинском» месторождении, более сотни километров опор ЛЭП были без проводов. Когда сроки сдачи материалов ограниченные, нет времени задумываться над тем, почему опоры без проводов. Но в пойме реки Пойк, появился линейный объект, похожий на остатки эстакады, который никто из полевиков идентифицировать не мог. Чтобы выяснить назначение объекта, пришлось идти к начальнику маркшейдерского отдела. Как всегда всё оказалось проще, чем могло показаться вначале.
Был период в либерализации России, когда людям по полгода не выплачивалась зарплата. На предприятиях это делалось для того, чтобы вынудить работников продать по дешёвке свои акции. Но для жизни денег от проданных акций не хватало. Работы не было. Уехать с Севера, это не поменять район проживания в Москве, поэтому народ стал резать провода на ЛЭП и сдавать их металлолом, тут же в Пойковском на виду у руководства. В пойме Пойка ситуация была несколько иная. По пойме шли комбинированные опоры. Сначала в грунт закручивалась часть из «чёрного» металла, а потом приворачивалась часть опоры из цветного металла, поэтому сняли не только провода, но и спилили опоры.
Теперь об отношении народа к Ходорковскому. Получать документы в архиве могли только сотрудники ЮКОСа, поэтому под нашу работу было принято несколько местных жителей умеющих работать с компьютером. 14 апреля 2003 года одна из принятых сотрудниц сказала: «Завтра на десятилетие ЮКОСа приедет Ходорковский, он такая душечка и она хочет на него посмотреть».
Я задал ей простой вопрос: «Какая у вас зарплата?» Две тысячи ответила она. Вы работаете с Ходорковским в одной компании, он владеет десятью миллиардами долларов, продолжил я. При следующей встрече я спросил её, какие у неё впечатления о Ходорковском? Она ответила, что домашние дела помешали ей сходить на встречу с руководителем ЮКОСа. Я тоже не ходил смотреть на Ходорковского. Работал, да и погода была отвратительная.
По случайному стечению обстоятельств, после инвентаризации проведенной экспедицией, Ходорковского привлекли к уголовной ответственности. Но дело не в этом. После отбывания срока Ходорковский не собирался заниматься политикой.
Но вдруг всё изменилось. Складывается впечатление, что иностранные владельцы акций ЮКОСа надеются на то, что продвинув Ходорковского в политике, они смогут впоследствии дополучить недонаграбленное. Это может привести к тому, что народу придётся снова резать провода на месторождениях, чтобы не умереть с голоду.
Александр Уфаев