Ясное дело, сливает. Вот прям с 2000-го года и сливает. Помню, в Грузии в 2008 году тоже сливала. Правда, там плакальщики слива развернуться не успели — все слишком быстро закончилось. Но, некоторые до сих пор страдают по не взятому Тбилиси. Впрочем, о Тбилиси я уже писал — подумаем о Киеве.
Путин обманул Баррозу. Киев можно взять не за две недели, а за два дня (примерно столько времени понадобится моторизованным соединениям, чтобы не торопясь доехать от границы до столицы и подать руку десантникам, способным занять Борисполь уже через пять-шесть часов, после поступления команды). За две недели можно взять Львов. Причем в городе не будет ни одного бандеровца, а «Правый сектор» будет спорить со «Свободой» по вопросу как правильно выходить встречать воинов-освободителей: с красным флагом или с триколором. Думаю, что на всякий случай прихватят оба. И чирикать будут на таком совершенном русском, что преподаватели филологии МГУ обзавидуются.
Но это все лирика. Закономерен вопрос: «Если все так просто, чего же не берут?» Тем более что санкции и враждебность со стороны США не с украинским кризисом начались и не на нем закончатся. Это только «талантливые» и патриотичные киевские офисные хомячки и их либеральные московские подельники могут искренне веровать, что национальная идея США заключается в обеспечении «свидомых» украинцев едой, питьем, деньгами и национальной гордостью за счет Федеральной резервной системы.
Оставим в стороне тактику внешнеполитической борьбы. Это вопрос сложный и не решаемый однозначно. На предположение о выгодности поспешать, не поспешая, всегда можно ответить, что лучше быстро решить проблему одним ударом, чем рубить хвост собаке по частям. Данный спор решается исключительно эмпирическим путем, но, к сожалению, на одной Украине невозможно поставить два эксперимента подряд, чтобы посмотреть какой подход эффективнее —«бобик сдохнет» уже после первого.
Я также далек от мысли об абсолютизации (как это делают некоторые коллеги) «всеукраинской ненависти» к России, с которой якобы будет трудно бороться. Большинство соглашается, что люди, привыкшие к ватерклозетам и вайфаю, не пойдут воевать в схроны, но боятся, что миллионы зомбированных граждан «нэзалэжной» будут потихоньку гадить, где только можно, как это действительно отлично умеют делать галичане, за шестьсот лет до совершенства отточившие мастерство мелкой пакости на поляках, австрийцах и венграх.
Не думаю, что и эта проблема останавливает российское руководство. В конце концов, Сибирь велика, а населения там мало. Впрочем, уверен, что радикальные меры и вовсе бы не понадобились. Люди, которые за пару недель в декабре 1991 года из сторонников СССР и социалистического выбора вдруг стали махровыми «европейцами», «НАТОвцами» и «капиталистами», а затем даже не заметили, как из демократов превратились в нацистов, а из поборников свободы слова и прав человека в душителей любой нестандартной мысли, спокойно и незаметно станут русскими, как стали украинцами. Конечно, русские они тоже будут такие же, как были украинцы (до первой серьезной проблемы), но властям хлопот не доставят. Данный тезис подтверждается тем, что из миллионов проклинающих Россию и требующих войны в тылу никто (кроме нескольких тысяч уже перебитых эйфоричных апрельских добровольцев, собиравшихся «наводить порядок» в еще не вооруженном Донбассе) на фронт не рвется. Все предпочитают «волонтерить в свободное от работы время» (как они это называют). То есть, повышать чувство собственной важности, необременительно собирая «гуманитарку» для фронта. Все именно собирают, даже отвозят ее единицы, ведь там, куда везут, случайно могут убить.
В принципе, есть только одна проблема, не решаемая в рамках теории быстрого захвата Украины. Это проблема прокорма сорока миллионов украинских «европейцев», половина из которых привыкла, что главное в этой жизни — скакать на майдане, и работать не просто не хочет, но не умеет, пребывая в уверенности, что жизнь, как в кино, наступает в момент приобщения к неким сакральным «европейским ценностям».
Разрушение украинской экономики под рассказы о приближающемся европейском рае, готовом наступить в момент подписания соглашения об ассоциации, начали еще Янукович—Азаров—Арбузов и компания их подельников. Но проблемы, созданные «преступным режимом», были решаемы (хоть и не без трудностей). После февральского переворота уже не разрушение, но уничтожение украинской экономики пошло такими темпами, что в июне о ней имело смысл говорить только в прошедшем времени.
Что имеем на сегодня?
Страна с консолидированным внешним долгом порядка 140 млрд долларов, без экономики, без бюджета, с двумя миллиардами долларов на счетах правительства и 15-ю миллиардами в золотовалютных резервах, из которых практически все уже не в золоте, не в валюте, а в ценных бумагах, ликвидность которых вызывает у экспертов справедливые сомнения. Страна, живущая только за счет траншей МВФ, который уже пригрозил остановить финансирование. И остановит, поскольку все, что Украине еще дадут, уже никогда не вернется. Поэтому не дадут ничего или почти ничего. Страна, в которой по городам и весям гуляет без присмотра сто тысяч до зубов вооруженных людей, уже начинающих соображать, что единственным средством производства и (одновременно) орудием труда, способным прокормить семью, остался автомат (именно автомат, а не танк, поскольку танк еще заправлять каким-то образом надо, а автомат, как швейная машинка «Зингер», — неприхотлив и всегда готов к работе).
Добавим, что эта страна в текущем году мало что посеяла и еще меньше собрала, поскольку была занята гражданской войной, а сейчас собирается во исполнение своих контрактных обязательств продать за рубеж стратегический запас зерна. Вспомним напоследок, что ее города (в том числе миллионники и субмиллионники) нечем отапливать.
Если вы такую страну занимаете, то ответственность за судьбу ее населения падает на вас. И это не только моральная ответственность. Международные конвенции возлагают на государство, оккупировавшее какую-либо территорию, полную ответственность за обеспечение потребностей ее населения. До окончательного урегулирования территория Украины, с международно-правовой точки зрения, считалась бы оккупированной, и Запад бы требовал обеспечивать ее население по самым высоким европейским нормам. Российский бюджет бы это просто не потянул, а бросить миллионы на вымирание не только аморально и преступно (с точки зрения международных норм), но и просто опасно — это за «национальную идею» на Украине готовы умирать единицы, а за выживание бороться будет каждый (все сорок миллионов оставшихся душ).
Что выигрывает Москва, затягивая время и ведя переговоры?
Во-первых, ответственность за киевский режим, а значит и за судьбу большинства граждан Украины (которые пока находятся на подконтрольных Киеву территориях) лежит на Западе, недвусмысленно заявившем о своей готовности взять Киев под опеку.
Во-вторых, в Киеве усиливаются внутренние дрязги, начинается война всех со всеми, пауки в банке, не находя другой пищи, начинают пожирать друг друга. Можно не сомневаться, что наверх в этой борьбе всплывут самые неадекватные нацисты.
В этот момент наступает в-третьих: если Порошенко еще как-то признали легитимным и, хоть денег и не давали, но аплодировали стоя, то какому-нибудь "Ярошу" или "Музычко" (которые придут ему на смену в ходе очередного переворота) руку будет подавать не просто некомильфо (это бы Запад пережил, местные политики сраму не имут), но невыгодно — с Украины уже ничего нельзя получить, поэтому и пачкаться о нацистов бессмысленно. Материальной прибыли никакой, зачем же нести моральные убытки?
При этом понятно, что воевать с Донбассом нацисты будут без американской и европейской помощи столь же «эффективно», как и с этой помощью. В их «боеспособности» все уже убедились (на неделю бегства и сдачи в плен, может быть, их и хватит). Зато убивать мирное население, особенно по этническому признаку, дорвавшиеся до власти нацисты будут с особым удовольствием. Они, ведь, неандертальцы, не понимают, что у них в запасе будет всего несколько дней — даже не несколько недель. Они будут уверены, что построили «тысячелетний рейх».
Теперь — в-четвертых: убивать будут не только русских. А значит, венгры, румыны, поляки, давно точащие зубы на Буковину—Галицию—Закарпатье и мечтающие «ликвидировать последствия пакта Молотова — Риббентропа», будут просто вынуждены «взять под защиту» интересующие их территории.
И это, в-пятых, все меняет для России, поскольку она, продвигаясь даже до Збруча, становится уже не «агрессором», но участником гуманитарной операции. Кстати, совместной с ЕС.
И дальше все общее: ответственность, расходы, заинтересованность в международно-правовом урегулировании. И необходимые механизмы, обеспечивающие раздел бывшей Украины, сразу найдутся (ведь в этом будет заинтересован ЕС, а косвенно и США). Главное же, деньги (огромные деньги) будут вкладываться не в спасение непонятных людей, населяющих территорию со спорным статусом, но в обустройство собственных земель, населенных собственными гражданами.
Наконец, у самых неизлечимых русофобов за счет того, что часть украинских территорий отойдет к Евросоюзу, будет тот же выбор, что был у жителей Крыма (где желающим предоставили возможность свободно перебраться в материковую часть Украины) — они смогут перебраться на «европейские» (румынские, венгерские, польские) территории. Удерут самые активные — «лидеры общественного мнения», а без них русофобия в центральных областях быстро сойдет на нет (нет «лидеров», нет и «мнения»).
Так чего бы не потерпеть пару-тройку месяцев ради благого дела? Кстати, с Порошенко, Кличко, Яценюком и компанией нацисты расправятся куда эффективнее всяких там гаагских и нюрнбергских трибуналов. Мелочь, конечно, но приятно.
Ростислав Ищенко.