«Вас считают виновным в том, что случилось, потому, что вы не вывели [солдат из окружения]. Как вы это комментируете?» — начала диалог ведущая.
— Я не комментирую. Я могу сказать — «ПТН. ПНХ» на все эти обвинения.
— Это как-то неконструктивно.
— Это очень конструктивно. И я могу сказать — не удастся ни этим «бойцам», ни всем, кто за ними стоит, отвлечь внимание общества от истинных виновников трагедии.
— Но мы видели много интервью с бойцами, которые были и в плену, и в Иловайске, которые говорили, что вы или трубку не брали, или говорили «подождите, вас выведут», а потом вообще оттуда уехали, и многие говорят, что ваше ранение – это не то, чтобы фейк, но оно не такое тяжелое, из-за которого стоило бы выезжать.
— Я этим не интересуюсь. А вы у этих бойцов документы проверяли, что это именно бойцы. Вы их отличаете от наемных актеров, например? Или, может быть, это люди, которые никогда не были на передовой.
— Я лично общалась с одним из таких бойцов, с которым я познакомилась в Лисичанске. Кстати, мы также с вами туда приехали. Вот, парни, которых я тогда увидела под прокуратурой, это они мне рассказывали.
— Под какой прокуратурой?
— В Лисичанске. Помните ту историю, когда в прокуратуре нашли кучу оружия, алкоголя и так далее. Ну, не важно. Я просто говорю о том, что вы подвезли нас туда снимать, это был просто экскурс к парням, которым лично я доверяю. Как вы думаете, почему они так считают?
— Я не знаю, о ком вы говорите.
— Я говорю о бойцах из батальона «Донбасс».
— У меня к вам вопрос: вы участвуете в создании этой «дымовой завесы», пережевыванием фейка в прямом эфире? Давайте поговорим конструктивно: я готов ответить на ваши вопросы по очереди, давайте, задавайте в прямом эфире.
— То есть, вы считаете, что это фейк?
— Я не считаю, я абсолютно уверен в этом. Вы хотите сказать, что фейком является мое ранение, когда осколок прошел рядом с сердцем, фейком является то, что после моего ранения практически через две недели произошел котел, и каждый день я звонил и бил во все колокола. Фейком является то, что я устроил митинг под администрацией президента, лежа на больничной койке? Да вы пересмотрите хотя бы записи своего телевидения, прежде, чем сейчас исполнять этот политический заказ.
— Вы меня обвиняете в политическом заказе?
— Я вас ни в чем не обвиняю, я просто прошу смотреть мне в глаза. Прошло совсем немного времени, и наша страна совсем не в безопасности для того, чтобы можно было играть такое соло. Давайте так: вопрос-ответ. Я не собираюсь играть в этом шоу.
— Это неправильно, я хочу, чтоб вы извинились за обвинения в политическом заказе.
— Замечательно, в таком случае, слушаю ваши вопросы.
— Давайте, вы сначала извинитесь.
— Мне не за что перед вами извиняться. Вы прекрасно знаете, сколько времени прошло между моим ранением и окружением. Вы прекрасно знаете, что я писал президенту. Зачем это все? Давайте будем иметь совесть и не будем телезрителя нашего тренировать. Прошу вопрос.
— Я бы хотела, чтоб вы градус напряжения снизили.
— Я абсолютно спокоен. Я разговариваю с теми людьми, которые из зала, с миллионами телезрителей. Я вас слушаю.
— Давайте поговорим об аварии, которая произошла, потому, что мы как-то с вас начали, и меня это сбило с толку.
— Давайте продолжим, это же вам рейтинги повысит.
— О чем?
— О том, что вам интересно.
— Мы ж уже поговорили.
— Давайте обсудим, например, торговлю органами, которую я осуществлял в батальоне «Донбасс».
— Вы хотите поругаться?
— Не, давайте, это же тоже интересно зрителям, и российским, и украинским. Как это происходит, что за погода, переползает эта зараза из России, из Донбасса внутрь нашей страны? – продолжал Семенченко.
Этот эфир, пришедшийся на Сочельник, сейчас активно обсуждается в социальных сетях сторонниками Майдана. Критики называют поведение Семенченко недопустимым и критикуют мэра Львова Андрея Садового за включение такого представителя в избирательный список партии «Самопомощь».