Марио Теран 9 октября 1967 года убил пленённого революционера по поручению сотрудника ЦРУ, руководившего спецоперацией по поимке Эрнесто Че Гевары.
Сержант выпустил в пленника девять пуль из карабина M1-Garand.
Приказ об уничтожении
9 октября в половине первого дня было получено распоряжение от высшего командования Боливии. Приказ об уничтожении Че Гевары подписал сам президент военного правительства Боливии. Феликс Родригес довел его до сведения солдат и самого Че.
26-летний солдат Марио Теран должен был исполнить приказ. Он сам вызвался стать исполнителем, потому что хотел отомстить за своих убитых друзей гибелью Че Гевары.
Последние слова
Родригес приказал Терану стрелять аккуратно, чтобы раны были похожими на полученные в бою. Че не остался в стороне и тоже «поддержал» Родригеса. Он произнес слова, которые часто сегодня цитируются: «Я знаю, ты пришел меня убить. Стреляй, трус! Ведь ты убьешь только человека!»
А на вопрос одного из солдат, что думает он о своем бессмертии, Гевара парировал, что для него важнее бессмертие революции.
Убийца Че в старости начал жаловаться на плохое зрение.
В 2006 году ему по программе бесплатного офтальмологического лечения на Кубе была сделана операция. Разумеется, он лечился под чужим именем. Однако вскоре от его сына в адрес больницы поступила благодарность, и тайное стало явным.
Расстрел
Теран стрелял несколько раз из винтовки М1, пока ранение в грудь стало смертельным. Смерть Че Гевары наступила в 13.10.
Подтвержден факт, что всего было выпущено 9 пуль: 5 – в ноги, по одной – в правое плечо, руку и грудь. Еще одна пуля была в горле.
После расстрела тело Эрнесто Гевара привязали к полозьям вертолета и доставили в город Вальегранде для предъявления прессе.
Правительству необходимо было быть уверенным, что уничтожен именно ненавистный команданте. Поэтому военный хирург ампутировал кисти его рук и поместил их в формалин, чтобы провести последнюю экспертизу отпечатков пальцев.
После этого безжизненное тело в тайне было отвезено солдатами в неизвестном направлении. Причиной этому было нежелание развития последствий столь жестокой и несправедливой расправы.