Многие считают это государство однозначным сателлитом США, хотя в начале 1980-х годов именно Колумбия играла ведущую роль в попытках Контадорской группы (включавшей также Мексику, Панаму и Венесуэлу) остановить военное вторжение США в Центральную Америку.
И сейчас отношения США с Колумбией не так однозначны. Колумбию называют «страной наркобизнеса», в то время как, пальму первенства в этом уже несколько десятилетий удерживает Мексика. Российские туристы боятся летать в курортные зоны Колумбии, в ту же Картахену, так как считают их небезопасными.
Русская речь в Боготе, столице страны, до сих пор слышна очень редко. Какая она, современная Колумбия? «Во внешней политике Колумбия исторически была замкнута на Соединенные Штаты Америки. Эта тенденция уходит корнями в последнюю четверть XVIII — начало XIX века, когда борцы за независимость вице-королевства Новая Гранада (нынешние Колумбия, Венесуэла, Эквадор и Панама) видели пример в Джордже Вашингтоне и других героях войны США за свободу от власти Великобритании. В XIX столетии эта сцепка становилась все прочнее, благодаря не только развитию торговых контактов, но и прочным отношениям масонских организаций двух стран (а они всегда играли не самую последнюю роль в политике США и Колумбии).
В 1903 году Колумбия позорно потеряла Панаму с ее трансоокеанским каналом, за которую США выплатили мизерную компенсацию. Но и это не оттолкнуло колумбийскую элиту от великого северного соседа. С середины XIX века в Колумбии оформилась американская модель политической системы: у руля государства закрепились две партии, Либеральная и Консервативная, представители которых чередовались в кресле главы Республики. Третьи политические силы были лишены возможности пробиться в парламент и тем более в президентский дворец. Все крупные политики, бизнесмены принадлежали или были тесно связаны с двумя партиями, получали образование в американских университетах.
Несколько президентов Колумбии побывали ранее послами в США. А в начале 2000-х гг. эта традиция повернулась на 180°: экс-президент Андрес Пастрана стал главой дипломатического представительства Боготы в Вашингтоне. Направивший его туда президент Альваро Урибе (2002-2010), можно сказать, поставил рекорд по степени привязки к Соединенным Штатам. Едва ли не целью его жизни стало заключение соглашения о свободной торговле с США, но подписать договор до окончания своего второго срока Урибе не успел. Он хотел было изменить конституцию и пойти на третий срок, однако после встречи с Бараком Обамой передумал: не получил разрешения.
Естественно, при таком положении дел о каких-то серьезных отношениях Колумбии с Россией говорить не приходилось. Двусторонние связи ограничивались вялым функционированием межправительственной комиссии, нечастыми обменами визитами (Сергей Лавров бывал в Боготе в 2008 г.; самыми высокопоставленными гостями из Колумбии в Москве были вице-президенты Франсиско Сантос в 2008 г. и Анхелино Гарсон в 2012 г., правда, реальный вес „вице“ в колумбийской иерархии весьма слабый).
Понятно, что США и не допустили бы даже намеков на сближение одного из главных своих союзников в Латинской Америке с Россией. Единственным „окном“ для российско-колумбийского сотрудничества оставалась культура. И культурные связи традиционно развивались активно. Так, в Ибероамериканском театральном фестивале в Боготе приняли участие чуть ли не все корифеи российского театра со своими труппами, включая Олега Ефремова и Юрия Любимова. Ситуация начала меняться с приходом к власти в 2010 году Хуана Мануэля Сантоса. Считавшийся всеми верным наследником Урибе (в первую очередь, он казался таким самому Альваро Урибе), экс-министр обороны с первых месяцев президентства проявил независимую позицию. Удивительно, что типичный выходец из колумбийских верхов (его семья контролирует ведущий медиа-холдинг Колумбии, Эль Тьемпо, Хуан Мануэль — двоюродный внук президента Энрике Сантоса, кузен вице-президента, посещавшего Россию) показал себя человеком прагматических взглядов в выстраивании диалога с США.
Он отказался от жесткой риторики Урибе в отношении партизанской организации „Революционные вооруженные силы Колумбии“ (FARC) и начал с ними переговоры, которые проходят не где-нибудь, а на Кубе. Сантос посетил Гавану, встретился с Раулем Кастро и поблагодарил его за содействие в мирном процессе. А в июле 2014 года, в разгар противостояния США с Россией, в ходе саммита БРИКС в Бразилиа прошли переговоры Хуана Мануэля Сантоса с Владимиром Путиным. Это была первая личная встреча глав России и Колумбии за всю историю отношений. Как поведал Сантос журналистам, он рассказал Путину о переговорах с FARC, упомянув, что немало партизанских вожаков получили образование в СССР; глава российского государства в ответ поддержал усилия колумбийского коллеги по умиротворению внутреннего конфликта.
Сантос неоднократно выражал гордость тем, что заручился солидарностью Владимира Путина. И действительно, это важный символический жест. Значимым „звоночком“, свидетельствующим об интересе руководства Колумбии к России, стало назначение в начале уходящего года новым послом Боготы в Москве Хайме Хирона — дипломата с более чем 40-летним стажем, бывшего посла в Канаде и Египте, пользующегося уважением в Министерстве иностранных дел Колумбии и доверием его главы Марии Анхелы Ольгин. Хирон появился в российской столице после череды весьма посредственных послов, не имевших ранее никакого отношения к дипломатии. Трудно прогнозировать, состоится ли визит Хуана Мануэля Сантоса в Москву (действующие колумбийские президенты никогда не посещали Россию), но то что у Колумбии и России впервые появился шанс вывести свое сотрудничество на новый уровень — это факт».
Калужский Виктор