20.09.2015 Блокада.
Сегодня началась блокада. Узнав на базаре эту новость, я летела домой как на крыльях. Вбежала домой и крикнула: «Украина блокировала Крым! Скоро нам нечего будет жрать!!!» Мать села на стул и заплакала. Отец встал, посмотрел на висевший на стене портрет нашего президента и сказал: «Я верил! Я знал! Родина нас не забыла!!!» Лежащий на диване дедуля прошептал: «Дождались», - по его щеке стекла скупая слеза. Андрейка заныл: «И шо, йогуртов теперь не будет?!», - но папаня дал ему подзатыльник и он замолк.
23.09.2015
Прошлась по магазинам. Хлеба нет, молока нет, последние крупы раскупают. Встретила подружку, мы обнялись с ней и заплакали от счастья. Неужели мы скоро действительно начнем голодать? Скорей бы! Папка залез на крышу и закрепил на крыше жовто-блакитный прапор.
27.09.2015
На обед каждому мать дала по две ложки супа и по ложке перловой каши. Сказала, что продукты надо экономить. Я не удержалась, и спросила, действительно ли у нас продуктов осталось совсем ничего? Мама сказала: «Да, доча», - в глазах ее блеснули слезы. Это были слезы счастья. Ночью я пробралась в кладовую, вытащила пакет с крупой и утопила его в сортире. Мы должны помогать Родине!
30.09.2015
У меня был первый голодный обморок. Я просто не могла поверить своему счастью. На обед каждому досталось по картофелине и по кусочку сала величиной со спичечный коробок. Андрейка заныл: «Есть хочу!». Мама три раза спела ему "Щеня вмерла Украина!"
05.10.2015
Мой отец и я с другими истинными патриотами Украины ходили на границу. В руках мы с папкой несли плакат «Спасибо тебе, Украина, за блокаду!», который рисовали всю ночь. Мы кричали через границу нашим доблестным блокадникам: «Правильно, хлопцы! Не снимайте блокаду! У нас уже скоро совсем нечего будет есть! Так держать! Героям слава!»
06.10.2015
Отец нашел у Андрейки обертку от шоколадки. Шоколадку ему дали оккупанты, москали. А он ее взял. Боже мой, какой позор. Отец выпорол предателя.
09.10.2015
На обед каждому досталось по кружке горячей воды. В магазинах нет ничего. На рынке остался один укроп. Блокада действует! Вечером дедуля попросил всех собраться в его комнате и попросил открыть его сундук. Там мы нашли мундир хорунжего УПА, боевое знамя и немецкий автомат. «Поклянитесь, что похороните меня в этом мундире, с автоматом, накрытым флагом», - приказал дед. Мы все поклялись.
12.10.2015
В обед в ворота постучали. Я открыла. Там стояли два вооруженных до зубов бурята, каждый держал в руке по пакету. «Здравствуйте, мы принесли вам продукты, а то соседи говорят вы ни в магазин, ни на базар не ходите». Из пакетов выглядывали батоны белого хлеба, колбаса. Я с ненавистью посмотрела на оккупантов: «Нам ничего не надо, у нас все есть». Не дослушав ответа, они отодвинули меня, прошли через двор, зашли в кухню, где мама готовила обед – разливала по кружкам чай. Старший поставил на стол пакет с гречкой, две банки «Завтрак туриста» и приказал матери: «Вари кашу, а не то…чемодан-паром-Бурятия!»
Только когда мать поставила на стол чугунок с готовой заправленной тушенкой кашей монголокацапы ушли. Напоследок старший предупредил: «Мы еще завтра придем. И не вздумайте нам ворота не открыть, а то ведь у нас отмычка имеется», – и похлопал рукой по висевшему на плече гранатомету.
Мы все собрались за столом. «Это нельзя есть, это москальская каша, надо выкинуть», - прошамкал дед. «Нельзя выкидывать, - возразил отец, - у Путина всюду шпионы, стукачи, донесут». Мы все молчали. «Ешьте, - прервал молчание отец, - ешьте, я возьму этот грех на себя». Мы все плакали и ели. Нет, не все плакали, негодяй Андрейка не плакал, а жрал с удовольствием, аж чавкал. Деда пришлось кормить насильно.
Встав из-за стола, я бросилась во двор и засунула два пальца в рот, пытаясь вызвать у себя рвоту. Но проклятый желудок не хотел расставаться со съеденной гречкой. Неужели он тоже продался москалям? Обессиленная, я прошла в свою комнату и упала на кровать. Тихо вошел отец. Я отвернулась, чтобы не видеть его. Он присел на край кровати. «Как ты мог, папа?», - только и смогла выдавить из себя я. «Прости меня, дочка, если сможешь», - отец встал и, шаркая, вышел из комнаты.
16.10.2015 Страшный день.
Сегодня был страшный день. Утром я вышла в город. Перед продмагом стояли две машины, российские оккупанты со смехом и прибаутками выгружали ящики и заносили их в магазин. Им помогали предатели из местных. С тяжелым сердцем я пришла домой и застала во дворе странную картину.
Андрейка стоял спиной к забору, а перед ним отец. «Что случилось?» - «Он ходил к оккупантам, ел у них», - тяжело проговорил отец. Я опустила глаза и увидела втоптанные в землю шоколадки, раздавленную отцовским сапогом пластиковую бутылку. «Русский квас» было напечатано на этикетке. Отец тяжело задышал. «Ненька-Украина ради нас старается, сделала нам блокаду, а он… Стой и не шевелись. Я тебя породил, я тебя и убью. Дочка, принеси дедов шмайссер».
«А вот вам!», - мерзавец показал папке фигу и обезьяной полез через забор. Отец выскочил за ворота: «Вернешься вечером домой - прибью!» «А не вернусь! – донеслось с проивоположного конца улицы, - Я к солдатам уйду! Они меня сыном полка взять обещали! Я вырасту и тоже в российскую армию служить пойду, по контракту! Путин рулит, Бандера козел!» Папаня схватился за сердце.
Мы с матерью подбежали, подхватили его под руки и повели в дом. «Говорил я, не надо позволять ему российские мультики про Винни-Пуха смотреть! Вырастили москаля на свою голову». Мы с трудом усадили его на табуретку. «Папа…», - начала было я. «Не надо, - остановил меня отец, - мы все знаем. Блокады не получилось. Кляти москали уже почти построили мост через Керченский пролив». Он поднял глаза на портрет нашего президента и сорвался на крик. «Как ты мог это допустить?! Как позволил?! Мы тебе так верили, так скакали, а ты! Почему…», - папка закашлялся, опустил голову и заплакал. Страшный день.
18.10.2015 Борьба продолжается!
Утром к нам пришла Проня Прокоповна. Отец в это время под дулом автомата оккупанта ел русский борщ. (Вчера эти изуверы кормили его сибирскими пельменями.) «А я только что Андрейку вашего видела, - сказала тетя Проня. - С солдатами на машине военной катается. Он им прямо как родной. Говорит, его в музыкальную команду определили, уже форму шьют»...Папаня откусил половину ложки.
Когда борщ был съеден и оккупант ушел, отец встал, подошел к висевшему на стене портрету президента, сказал «кондитер, б…» и снял портрет со стены. Затем вышел и вернулся со снятым с крыши флагом Украины. «С сегодняшнего дня всем даже дома говорить только по-русски. Вышиванки выкинуть. Деда спрятать и никому не показывать, а то этот старый дурак еще брякнет чего не надо, - отец повернулся ко мне: - купи в магазине портрет Путина и российский триколор. А завтра мы все вместе идем получать российские паспорта». По-моему, он решил перейти на нелегальное положение...
Борьба продолжается!