В этом году часть урожая мандаринов съел мраморный клоп, катастрофическое нашествие этого насекомого нанесло колоссальный урон крестьянам не только Абхазии, но и Грузии. В следующем году, как считают экологи, ситуация принципиально не улучшится, возможности использования ядохимикатов ограничены, их эффективность сравнительно невысокая, в данной экологической нише у вредителя пока нет естественных врагов, которые бы ограничили его популяцию. Через 5−6 лет проблема решится сама собой. Но пока прожорливое вонючее насекомое съело не только мандарины — практически нет ореха-фундука, мало инжира, хурмы, у многих пропал виноград и т. д.
По данным Министерства сельского хозяйства Абхазии, на 1 ноября из страны вывезено всего 35 тонн мандарин, тогда как в прошлом году на этот же период времени вывезли 200 тонн. Предварительно можно сказать, что потеряна половина урожая. Объем годового экспорта агрокультуры может превысить 15 тысяч тонн — это катастрофа для отрасли. Мандарины перестали кормить крестьян, которые ими занимаются.
В сравнении с 2014 годом, который был сравнительно урожайным, тогда было собрано 36 тысяч тонн, очень показательные результаты. К таким объемам урожая вряд ли удастся скоро вернуться, может быть, и вообще никогда.
Но на самом деле упадок начался очень давно, еще в 1990-х годах. Сейчас лишь самый драматичный момент, когда агрокультура, прежде кормившая тысячи людей, перестает играть роль даже в экономике частных домохозяйств.
В середине 90-х годов плантации прежде крупных совхозов в основном разделили между частными арендаторами, как правило, между людьми, которые жили в тех местах, где расположены цитрусовые посадки. Никакой исключительной ценности они тогда не представляли, из-за экономической блокады возможности экспорта были ограничены. Разделили даже не сами плантации, а земли, где, в том числе, были посадки цитрусовых.
Это важно потому, что во многих случаях часть посадок, как правило, на территориях приусадебных хозяйств, фактически и в советское время они были частными, население продолжило культивировать с соблюдением агротехнических норм, они давали и дают урожай, хотя срок жизни значительной массы деревьев истекает.
Но те плантации, которые находились вне жилой зоны немедленно пришли в упадок. С них собирали урожай, но с каждым годом все меньше, не уделялось должного внимания состоянию растений. По плантациям гулял скот, они зарастали. Ежегодно крестьяне вырубали полностью исчерпавшие свои возможности деревья. Предпочтение отдавалось и отдается экстенсивным способам использования окружающих территорий — домашний скот передвигается на значительных расстояниях, это само по себе уже разрушает экосистему земельных угодий.
Местами крупные хозяйства сохранились. Такие есть и в Гульрипшском районе, в центре Абхазии, и в Гальском районе, расположенном у границы с Грузией. И не только. Но из более чем шести тысяч гектаров, отведенных под цитрусовые в советское время, используется всего лишь 1200. И с каждым годом эта цифра падает.
В Абхазии, наверное, нет человека, который бы хоть раз в своей жизни не продавал мандарины. В 90-е и нулевые годы деревенские владельцы больших угодий, которые собирали по 10−20 тонн урожая, считались зажиточными людьми — «мандарины продал, машину может купить». Многие работали на сборе урожая в крупных хозяйствах, и многим эта работа приносила основной годовой доход.
Российско-абхазская граница всегда была препятствием для свободного доступа абхазской продукции на российский рынок. Но выработались, тем не менее, кажущиеся сегодня первобытными правила игры, однако они соблюдались и люди знали, как продать урожай.
Но отрасль так и не выросла в индустрию. Времена, когда можно было загрузить «Газель» и поехать в ближайший российский город, встать на рынке и продать товар, прошли. Мелкие производители нуждались в поддержке либо со стороны государства, либо со стороны бизнеса для того, чтобы отладить сбытовую цепочку. Опять-таки государство либо крупный бизнес должны были обеспечить продвижение цитрусовых на российский рынок и научить людей, как решать бюрократические вопросы.
Выращивание цитрусовых превратилось в крайне рисковое предприятие. Один год у плодов нетоварный вид, в другой год — низкая цена, в третий год «непонятки» на границе и т. д. С другой стороны, не возникла переработка «не кондиции». Ежегодно сотни и тысячи тонн мандарин просто выбрасывают на задворки. Для того чтобы возникли современные предприятия по переработке любой сельскохозяйственной продукции, нужен газ. В Абхазии его нет. А «самая дешевая в мире» электроэнергия, на самом деле самая дорогая в мире — энергетика находится в аварийном состоянии, это ненадежный и вследствие этого дорогой источник энергии.
Нашествие мраморного клопа в этой цепочке бед цитрусоводов, возможно, самое сложное испытание. Проблема явно не на один год. И ставит владельцев плантаций в очень сложную ситуацию. Обслуживание посадок цитрусовых требует времени, труда и вложений. Смысл все это делать, если плодами работы сможет полакомиться только вонючее насекомое?