Как объясняет Джон Отерс, слабые китайские данные вызывают озабоченность, но нет прямых доказательств того, что Китай явился основной причиной падения цен на нефть. Мировой спрос на нефть был довольно стабильным, но очевидно, что последнее падение цен последовало за решением Саудовской Аравии сохранить объем добычи нефти после совещания ОПЕК в ноябре месяце.
Это решение повергло инвесторов и экономистов в глубокое замешательство. Почти никто заранее не смог предсказать такое крушение цен. После такого шока потребовались месяцы для последующих прогнозов цен на нефть, которые будут приведены в соответствие с новой реальностью. Цены на нефтяные фьючерсы выступили не лучше - прогноз цены на нефть может оказаться неблагодарным делом.
Более удивительно, что существует также нежелание принять потенциальные выгоды из нефтяного удара. Некоторые экономисты заявили, что он в значительной степени отражает неблагоприятное воздействие со стороны спроса в мировой экономике, и это аксиоматически плохие новости. Другие говорят, что такой кризис в предложении на рынке нефти раньше был бы выгоден, на этот раз все будет по-другому, поскольку он будет дефляционный, и, следовательно, повысит реальные процентные ставки.
Новый фактором является растущее количество нефти в развитых странах мира, особенно в США. Неизбежный огромный удар может прийтись по нефтедобывающим регионам, таким как Техас, на которые приходится значительная часть роста ВВП в США в последние годы. Но удар по этим регионам должен быть более чем компенсирован прибылью домашних хозяйств, которые тратятся в других секторах экономики.
В июне месяце, приблизительно 10,3 процентов от американского фондового рынка, и 15,9 процентов от высокой рыночной доходности корпоративных облигаций, пришлись на энергетический сектор. Конечно, дезорганизация рынка от высокой доли заемных средств производителями нефти в этом секторе может оставаться и дальше, но трудно себе представить, что эти эффекты до такой степени весомые, что могут повлиять на весь рынок в целом.
До сих пор, последствия финансового рынка оставались локализованными в энергетическом секторе. Комбинации чрезвычайных рычагов, непрозрачных финансовых инструментов и взаимосвязанности между учреждениями, которые превратили ипотечный долг в крупный мировой кризис, на этот раз не существует.
Что можно сказать о еврозоне, которая практически не добывает нефть? Даже там, пессимисты (такие как ЕЦБ) нашли причину для беспокойства, попрощавшись с инфляционными ожиданиями. На примере Японии, постоянное снижение инфляционных ожиданий приводит к сокращению номинальной заработной платы и росту цен, что делает высокие уровни государственного и частного долга менее устойчивым.
Однако, эта цепь событий далеко не неизбежная. Более вероятно, что снижение инфляции принесет краткосрочные инфляционные ожидания на некоторое время, но базовая инфляция упадет гораздо меньше, и инфляционные ожидания впоследствии отскочат, особенно если ЕЦБ заметно ослабит денежно-кредитную политику.
Кроме того, в настоящее время повышение заработной платы в значительной степени зависит либо от ожидаемого роста цен, либо от нехватки рабочей силы на рынке труда. Если предположить, что заработная плата увеличится не затрагивая снижение цен на нефть, это будет приравнено к столь необходимому увеличению реального располагаемого дохода, который упростит покрытие существующего долга. Временного скачка реальных процентных ставок не будет достаточно, чтобы компенсировать реальные доходы населения.
Если действительно существует темная сторона этого нефтяного удара, ее ноги, скорее всего, растут не от развитых стран, а от их дестабилизирующих эффектов на Россию (как утверждает Пол Кругман) и некоторых других крупных нефтяных игроков. В конце концов, эту ситуацию можно сравнить с нефтяным ударом 1997-98 годов.
Крах российской экономики, с ее опасными политическими последствиями, является самой важной причиной для беспокойства, а не идиотские доводы оптимистов, которые утверждают, что нефтяной удар 2014 года окажет благоприятные последствия на рынке.
Источник