Главная мысль – силовой блок должен создать условия бизнесу для развития национальной экономики («Это не ведомственная задача, она общенациональная, государственная »). Альтернатива – ухудшение социально-экономического положения страны на фоне внешнего давления.
Сам посыл можно трактовать двояко, как в радикальной, так и умеренной форме. Очевидно, что Путин дает сигнал о необходимости пресечь практику «кормлений» на бизнесе, откатов и других негативных форм взаимоотношений силовиков и бизнеса.
Угроз не прозвучало, однако, явным примером того, как государство может контролировать МВД, служит дело полковника Захарченко. Силовые элиты (не только МВД, но и СК РФ и другие) получили предупреждение, но стиль Путина в том, чтобы одержать моральную победу и убедить действовать, исходя из понимания общего блага.
При этом в умеренном варианте силовые структуры воспринимают сигнал Президента, как необходимость лучше работать со средним и младшим звеном. Некоторые из показателей меняются с годами в лучшую сторону (имидж, искоренение коррупции, безопасность в общественных местах), другие – нет (раскрываемость преступлений, уровень бюрократизированности).
Но актуальность проблемы все равно остается острой: так, по данным ВЦИОМ за прошлый октябрь, за 2017-2018 год уровень доверия сотрудникам полиции снизился на 10% и составил 57% (и это несмотря на успешный ЧМ-2018 по футболу).
Президент постулирует тезис о том, что планомерное улучшение качества работы полиции должно сопровождаться аналогом национализации силовых элит. Результаты должны быть более заметными, иначе в запасе всегда есть варианты ведомственных реформ, которые могут изменить баланс сил в требуемом секторе.
Вспомним, что ранее уже пострадали ФМС и ФСКН, но это не видится пределом, поскольку с разной периодичностью ходят разговоры о реформе Следственного комитета или о создании еще более крупного игрока по типу упраздненного КГБ.