1. Мы предполагаем, что бунт в СИЗО-1 – заранее спланированная акция.
Это заключение мы основываем на том, что, начиная с 7-го декабря, члены ОНК стали получать звонки на свои телефоны и сообщения на электронную почту с жалобами на плохое питание и плохое медицинское обслуживание в СИЗО-1. Ничего нового эти жалобы не несли: и питание, и, особенно, медицинское обслуживание в СИЗО-1 действительно плохое: мы это неоднократно отмечаем при своих инспектированиях. Но никогда до этого одномоментно к нам с разных сторон не поступало столько жалоб об этом.
Поэтому мы поняли, что готовится какая-то акция.
2. Мы предполагаем, что готовящаяся акция носила провокационный характер.
На эту мысль нас наталкивает тот факт, что впервые звонившие и писавшие нам предлагали нам подъехать к СИЗО и принять участи в акции в защиту заключенных СИЗО.
Мы сразу подумали, что нас очень хотят подставить. И нам было понятно кто: ГУФСИН – потому что уже неоднократно от многих заключенных при инспектированиях мы слышали информацию, что сотрудники учреждений предлагают им написать на нас донос. (По свидетельству родственницы заключенного Овлякуевой предложения о доносе на нас исходили и от сотрудников ГУ МВД Челябинской области). Также были случаи, когда вскрывались наши телефоны, которые мы сдавали на КПП колоний при проходе в зону, не говоря уже об установленных прослушках телефонов некоторых из нас, инспирировались жалобы на членов ОНК со стороны осужденных.
3. Мы предполагаем, что заключенные не могли самостоятельно подготовить бунт, поскольку причин к тому у них не было.
В СИЗО-1 на протяжении нескольких последних лет наблюдается спокойная оперативная обстановка – несмотря на плохое питание, плохое медицинское обслуживание, изъятие время от времени телефонов у заключенных (которые, заметим в скобках, им передать не может никто, кроме самих сотрудников учреждения) – бунтом на такие условия содержания заключенные не реагируют.
4. Мы предполагаем, что бунт организовали спровоцировали и подогревали сотрудники ГУФСИН.
Основываем свое предположение на следующем:
а) В СИЗО-1 давно сложилась иерархия среди заключенных, которая их устраивала.
б) В СИЗО был привезен некий «авторитет» Якуб, находившийся в конфликте с действующим «смотрящим» СИЗО. Оперативная служба ГУФСИН не только прекрасно знает «расстановку сил» в учреждениях, но и управляет ею. Стало быть, она понимает, что появление Якуба в СИЗО-1 мгновенно создает там напряженность. Тогда получается, что Якуба в СИЗО-1 она этапировала сознательно. Для чего?
в) Ответ на этот вопрос содержится в показаниях упоминавшейся уже Овлякуевой: «Я подъехала к изолятору около 21 часа 8 декабря. У входа в СИЗО стояла черная Лада Приора, из нее вышла молодая женщина неприятной наружности и сразу заявила мне, чтобы я не смела сообщать о происходящем в СМИ и в общественно-наблюдательную комиссию (ОНК). Она сказала, что через пять минут в СИЗО начнется бунт, будут взламывать камеру смотрящего. А к утру смотрящим по изолятору станет ее муж Якуб» (Цитата по ZNAK.com). Подтверждается это и ходом событий в СИЗО: «Взломали» не только камеру «смотрящего» (т.е., открыли двери камеры, где содержался «смотрящий»), но открыли – и выпустили (и вооружили) из камер группировку Якуба – т.е., натравили одних заключенных на других.
Открыть камеры и позволить свободно перемещаться по изолятору заключенным могут ТОЛЬКО сотрудники СИЗО. Для чего они это сделали? Чтобы вбросить потом в общество «правдивую» причину бунта – разборки между криминалом? Оставляя за кадром самый главный момент – никакие разборки между заключенными в следственном изоляторе, где заключенные содержатся в отдельных, наглухо закрытых камерах, невозможны по определению. Исключая единственный случай: если сотрудники изолятора сами не выпустят заключенных из камер и позволят им свободно перемещаться по нему. Но и этого недостаточно: чтобы одни могли «разобраться» с другими, надо открыть камеры и этих «других».
Поэтому мы предполагаем, что инициаторами и организаторами бунта были сами тюремщики.
5. Точно такая же ситуация была две недели тому назад в ИК-6: там сотрудники без какой-либо причины начали избивать заключенного Маркина, в результате чего произошел случай массового членовредительства других заключенных, испугавшихся за свою жизнь.
Это тоже наталкивает на мысль, что расшатывание ситуации в учреждениях области носит планомерный характер и организуется самими тюремщиками.
6. В пользу выдвигаемой нами версии говорит и тот факт, что прокуратура области и ГУФСИН настойчиво продвигают в общественное сознание мысль, что инициатором бунта явился некий осужденный Каргиев, прибывший в СИЗО-1 для участия в суде в качестве свидетеля по делу по обвинению бывшего заключенного ИК-6 Даниила Абакумова в ложном доносе на начальника ИК-6 Механова.
Сначала даже озвучивалась информация, что Каргиев поднял бунт в СИЗО-1 для того, чтобы сместить тамошнего смотрящего — !
Почему ГУФСИН распространяет сведения, не соответствующие действительности, понятно.
Но когда такую информацию настойчиво поддерживает прокуратура, сразу возникает много подозрений. Подозрений в том, что бунт организован именно тюремщиками.
Особенно крепнут эти подозрения по той причине, что членов ОНК не пустили на место происшествия 9 декабря, не позволили общественным наблюдателям встретиться с участниками событий, что является грубейшим нарушением закона об общественном контроле. Происходило это прямо на глазах у прокурора области Войтовича. И Александр Петрович, несмотря на прямое к нему обращение, никак не отреагировал на это — точно так же, как в 2012 году, в Копейске.
Что скрывали от ОНК?
Зачем скрывали (и скрывают до сих пор!)?
Боялись, что члены ОНК тут же развенчают абсурдную версию про «инициатора бунта Каргиева», и расскажут о том, что в СИЗО «кто-то» открывал камеры, выпускал и натравливал одних заключенных на других? Этого боится ГУФСИН, следствие и прокуратура?
7. Исходя из изложенного, мы предполагаем, что беспорядки в ИК-6 25 ноября с.г. и в СИЗО-1 в ночь на 9 декабря организовали сотрудники Челябинского ГУФСИН. Делали это они, видимо, для того, чтобы создать в обществе мнение, что заключенные – сплошь маргинальные личности, представляющие огромную угрозу для общества, а сотрудники областного ГУФСИН – самоотверженные люди, подвергающиеся ежедневному риску. Поэтому не надо судить и наказывать сотрудников тюремного ведомства, а все силы бросить на расследование дезорганизующей деятельности заключенных.
Эта тема крайне актуальна для Челябинского ГУФСИН сегодня: 22 декабря ожидается оглашение приговора бывшему начальнику ИК-6 Механову, от которого напрямую зависит не только благополучие, но и судьба большого числа бывших начальников нашего ГУФСИН, включая отправленного на пенсию предыдущего генерала.
Волнения в колониях и СИЗО поэтому в настоящий момент очень выгоды самим тюремщикам.
Мы крайне озабочены складывающейся сегодня информационной и процессуальной ситуацией вокруг событий в СИЗО-1.
И у нас нет совершенно никакой уверенности в том, что эти события будут расследованы честно и объективно.
Поэтому мы задаем вопрос представителям всех государственных структур, расследующих сейчас обстоятельства произошедшего в СИЗО-1: прокурорам, следователям, представителям дирекции ФСИН – найдется ли среди вас хотя бы один честный человек, который явит обществу действительную картину произошедшего, назовет настоящих заказчиков, организаторов и исполнителей бунта, а не тех, кого велят назначить и утвердить в этой роли?
Члены ОНК по Челябинской области:
Щур Н.А.
Щур Т.М.
Латыпова Д.А.
Труфанова О.Н.
Приходкина В.Ю.