- Сложно сказать, почему ждали столько времени, возможно, ошибочно думали, что так я не попаду под амнистию. Уголовное дело возбудил и.о. руководителя Главного следственного управления СК РФ по городу Москве генерал-майор юстиции Дрыманов.
Согласно тексту постановления, преступление я совершил 6 февраля 2015 года — в этот день вышла в печать газета с моим комментарием по громкому делу бывшему высокопоставленному должностному лицу Минюста России Мурашкину, обвиненному в мошенничестве.
Вменяют мне, что я сообщил корреспонденту данные предварительного расследования. На самом деле я сказал, что следователем Багировым допущено большое количество безграмотных ошибок, обвинение бездоказательно, и, кроме того, не установлено место и время совершения преступления.
Выходит, сведения о допущенных ошибках следователя посчитали «секретными» данными предварительного расследования?
Интересно, что по делу Мурашкина взяли подписку о неразглашении с всех его адвокатов и свидетелей, с него самого. Когда его судьбой заинтересовался главный федеральный инспектор аппарата полномочного представителя президента по городу Москве и запросил у Трепашкина документы, тот не смог их предоставить как раз из-за этой подписки. Во время заседания в Хамовническом суде Москвы все адвокаты отказывались говорить, поскольку в зале присутствовали конвоиры, секретари, зрители, и любое их выступление при желании можно было бы считать нарушением требования о неразглашении.
-Меня вызвали на допрос 16-го февраля, - говорит Трепашкин. - Просили принести все мои государственные награды (включая медаль за отвагу, за отличие воинской службы 1 степени). Видимо, поняли, что я под амнистию все таки подпадаю, поскольку вменяемое мне преступление совершено было до апреля 2015 года. Хотя я считаю, что не нарушал закона.
Ева Меркачева